sm34

Сумрачный мир (глава тридцать четвертая) – это тридцать четвертая глава саги автора Романа Ударцева о сумрачном мире.

СУМРАЧНЫЙ МИР

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Их выбросило в самом сердце Злых Щелей. В гигантском торговом центре, извилистые коридоры и лестницы которого, терялись в дали. Витрины, стеклянные двери и атмосфера веселого праздника в скорбном доме. Здесь продавцы даже не уговаривали, нет, они выскакивали в проход и орали, пытаясь перекричать музыку:

– Заходи! Купи! Продай душу!

При этом хватали за руки и тащили в свои отделы. Черные ветви пронзали пол и змеились за продавцами, иногда сучки разрастались и торчали из ушей и глаз, продавцы тщательно подтирали кровь и пытались эти раны замаскировать косметикой. Видимо это были лучшие продавцы отделов, с перспективой карьерного роста. Одна из нападавших, схватила Риту за локоть:

– Идем, у меня такая зависть есть, побрызгаешься и я сама тебе завидовать начну! — Рита пыталась выдернуть руку, но агрессивный маркетинг продолжался — На кой ляд тебе сдалась эта душонка? Если сейчас согласишься, то в подарок получишь тюбик лицемерия и два баллончика презрения!

Рита не выдержала и провела болевой прием. Он не должен был привести к перелому, только заставить девицу отступить, но рука треснула в предплечье. Черная ветка, что уже заменила кости, торчала из кожи и мяса. Даже смотреть на это было больно. Из глаз девицы брызнули слезы, но начальство не разрешало рыдать, Клара приказала продавать. Поэтому фальшивая улыбка не исчезла, а вместо крика боли она затараторила девиз этого магазина:

– Грешен-косметик, лучшие грехи и пороки, для замазывания уродства! Мы с Вами! Мы в Вас! Мы сожрем Вас!

Последнее, впрочем, не было девизом, даже запрет руководства не мог заткнуть фонтан ненависти, вот и проговорилась.

При всем безумии, что творилось вокруг, продавцы лишь пытались затащить людей в свои лавки, демонстрируя намерение и расхваливая проклятый товар. Отобрать душу насильно нельзя, но кто сказал, что нельзя обмануть и подтолкнуть? Они пытались. И, раньше или позже, подсунули бы то, что заставит путешественников сделать шаг в сторону двери. И тут демон воспользовался магией в полной мере.

Сначала ехиатойец хлопнул в ладоши. От звона посыпались ближайшие витрины, а вся торговая нечисть замерла на секунду. Девушки скорчились от боли, они не успели прикрыть уши. Гаврилыч раздался в плечах и, похоже, стал еще выше. Громовым голосом он взревел:

– Дорогу, твари!

Даже насаживание на черное дерево, не отменяет инстинкта самосохранения, продавцы пытались отойти в сторонку, но черные ветви упрямо тащили их обратно. Они скребли модными ботинками и туфлями на шпильках по полу, но сопротивляться корпоративному духу были не в силах.

Гаврилыч ждал, но не того, что они отступят, на это рассчитывать было глупо. Он посматривал на девушек и прикидывал, когда они будут способны передвигаться. Кое-как Рита и Пенелопа поднялись на ноги. В ушах звенело, но желание выбраться из торгового центра было сильнее боли.

Ехиатойец сложил руки перед собой, как будто собирался молиться, потом медленно стал разводить ладони. Между ними замелькала красная искорка. Она росла, превращаясь в огненный шар. У стоящих на пути демона расширились от ужаса глаза, но на губах застыла все та же вежливая подобострастная улыбка. Руками и ногами они пытались за что-то зацепиться и оттащить себя с пути бешенного демона. Черные ветви упрямо возвращали их на место, по антрацитовой коре потекла кровь, от разрываемой плоти.

Аркан Плевок Саламандры действовал три десятых секунды, но этого хватило, чтобы в проходе на добрых сто метров вперед не осталось ничего. Температура заклинания была около ста тысяч градусов, сгорал даже пепел. Те кто попал под действие частично, выл от боли, разглядывая остатки обожжённых конечностей. Гаврилыч схватил застывших от увиденного девушек за руки и гаркнул:

– Бежим!

Им удалось пробежать метров пятьсот, когда они увидели впереди баррикаду, что торопливо строили из офисной мебели, подвывающие от страха продавцы. Второй Плевок Саламандры испепелил даже сейфы, они проскочили это место даже не замедляясь. Но Гаврилыч понимал, что бесконечно это продолжаться не могло. Каждое заклинание отнимало уйму сил. Надо было искать выход, обшаривать закоулки, а не скакать во весь опор.

Перегородить дорогу им пытались еще трижды, при этом из каждого магазинчика в них летела всякая мелочевка. Продавцы любой ценой пытались их задержать. Клара поняла, что эту добычу можно взять только измором. Она бы и рада была отпустить пришельцев, ведь сгоревшие ветви причиняли ей боль, но хозяйка Злых Щелей была так же подчинена построенной ей самой системе. Желающих укорениться на ее место было хоть отбавляй. Так что она продолжала посылать подчиненных на смерть и орать от боли в поврежденных ветвях. В ход пошли менеджера и исполнительные директоры, в тех местах торгового центра, где все мелкие веточки с всякой шушерой вроде продавцов и мерчендайзеров сгорели.

Если бы Гаврилыч понимал, как работает эта система, то он остался бы на месте, сжигая ответвление за ответвлением, вплоть до коммерческого директора этажа, а там уже и до самой Клары можно было бы добраться. Но для ехиатойца это было просто диким варварским ужасом, реликтом человеческого общества. Поэтому они бежали вперед, надеясь на чудо.

– Стойте! — толи сказала, толи всхлипнула Пенелопа. До встречи с гиперборейцами и демоном, она никогда столько не бегала.

– Надо бежать, милая! — подхватила ее под руку Рита, она сама уже запыхалась, но пыталась помочь.

– Нет.

– Надо через «не могу»!

Пенелопа замотала головой, она была настолько вымотана, что не могла говорить толком. Только ткнула пальцем в сторону.

– Выход, – прохрипела она — демон говорил, выход всегда открыт, но им никто не воспользуется…

Гаврилыч и Рита посмотрели в темноватый закоулок. Там была дверь. Обычная, деревянная дверь. Только очень старая, рассохшаяся и донельзя грязная. По потрескавшемуся дереву текла мерзкого вида зеленовато-желтая слизь, а ручку облепили навозом. Перед дверью растекалась зловонная лужа. Табличка на двери, в отличии от всех остальных, все время переливалась, серо-бурыми пятнами, похожими на плесень. Надпись все время менялась. Латиница, греческий алфавит, ехиатойская пиктография.

– Что там написано? — спросил Гаврилыч.

– «Для грязных рабынь» – прочитала гречанка.

– «Для вонючих лохушек» – перевела с польского Рита — А у тебя, Гаврилыч?

– «Крайкусрсатюкаюс» – демон замешкался с переводом понятия — Ну, для тех, кто не знает высшей математики и попу пальцем вытирает, как-то так. Для дураков, проще говоря. Молодец, Пенелопа, ты нашла выход!

Клара могла бы устроить последний бой наглым пришельцам, но сделала вид, что не знает где они. Ей и так долгие десятилетия придется отращивать обожженные ветви, ну их нафиг, этих безумцев. Сейчас хозяйке предстояли куда приятнее заботы. Кризис выявил недостаточно лояльных работников, их можно будет отдать на съедение молодым и ретивым. Шоу будет грандиозным и веселым. А пришельцы, если повезет, сделают все как надо и сюда не припрутся крылатые моралисты. Клара улыбнулась, на автомате раскусив жука-древоточца и добавила грязи на дверь выхода, нечего из ее владений сбегать, пусть лучше карьеру делают.

Какой выбрать водосток.